
И буря мировых пространств его бичами жгла, И начал Томлинсон рассказ про скверные дела: "Раз я смеялся над силой любви, дважды над смертным концом, Трижды давал я богу пинков, чтобы прослыть храбрецом". На кипящую душу дьявол подул и поставил остыть слегка: "Неужели свой уголь потрачу я на безмозглого дурака? Гроша не стоит шутка твоя, и нелепы твои дела! Я не стану своих джентльменов будить, охраняющих вертела". И Томлинсон взглянул вперед, потом взглянул назад, Легион бездомных душ в тоске толпился близ адских врат. "Эго я слышал, - сказал Томлинсон, - за границею прошлый год, А это в бельгийской книге прочел покойный французский лорд". "Ты читал, ты слышал, ты знал - добро! Но начни сначала рассказ Из гордыни очей, из желаний плотских согрешил ли ты хоть раз?" За решетку схватился Томлинсон и завопил: "Пусти! Мне кажется, я чужую жену сбил с праведного пути!" Дьявол громко захохотал и жару в топки поддал: "Ты в книге прочел этот грех?" - он спросил, и Томлинсон молвил: "Да!" А дьявол на ногти себе подул, и явился взвод дьяволят: "Пускай замолчит этот ноющий вор, что украл человечий наряд Просейте его между звезд, чтоб узнать, что стоит этот урод, Если он вправду отродье земли, то в упадке Адамов род".
