Знаю... Но ты ведь бесплотна теперь! Они были женщины только, а я - мужчина. Поверь! Мужчине нужна подруга, ты понять никак не могла, Я платил им всегда чистоганом, но не говорил про дела. Я могу заплатить за прихоть! Что мне тысяч пять За место у Патерностера, где я хочу почивать? Я верую в Воскресенье и Писанье читал не раз, Но Уокингу я не доверюсь: море надежней для нас. Пусть сердце, полно сокровищ, идет с кораблем ко дну... Довольно продажных женщин, я хочу обнимать одну! Буду пить из родного колодца, целовать любимый рот, Подруга юности рядом, а других пусть черт поберет! Я лягу в вечной постели (Дикки сделает, не предаст!), Чтобы был дифферент на нос, пусть Мак разместит балласт. Вперед, погружаясь носом, котлы погасив, холодна... В обшивку пустого трюма глухо плещет волна, Журча, клокоча, качая, спокойна, темна и зла, Врывается в люки... Все выше... Переборка сдала! Слышишь? Все затопило, от носа и до кормы. Ты не видывал смерти, Дикки? Учись, как уходим мы!

ТОМЛИНСОН Перевод: А.Эппель

И стало так! - усоп Томплинсон в постели на Беркли-сквер, И за волосы схватил его посланник надмирных сфер. Схватил его за волосы Дух черт-те куда повлек, И Млечный Путь гудел по пути, как вздутый дождем поток. И Млечный Путь отгудел вдали - умолкла звездная марь, И вот у Врат очутились они, где сторожем Петр-ключарь. "Предстань, предстань и нам, Томплинсон, четко и ясно ответь, Какое добро успел совершить, пока не пришлось помереть; Какое добро успел совершить в юдоли скорби и зла!" И встала вмиг Томплинсона душа, что кость под дождем, бела. "Оставлен мною друг на земле - наставник и духовник, Сюда явись он, - сказал Томплинсон, - изложит все напрямик". "Отметим: ближний тебя возлюбил, - но это мелкий пример! Ведь ты же брат у Небесных Врат, а это не Беркли-сквер; Хоть будет поднят с постели твой друг, хоть скажет он за тебя, У нас - не двое за одного, а каждый сам за себя". Горе и долу зрел Томплинсон и не узрел не черта Нагие звезды глумились над ним, а в нем была пустота.