Но пробил час. Они пустились в море, и молчаливо разошлись они. Стонали ветры на просторе; текли за днями дни. Знакомы стали им коварные теченья, знакома — верная, сияющая ночь; а берега вдали вставали, как виденья, и отходили прочь. Порой казалось им: надежда бесполезна. Катился бури гром, и быстрой чередой сменялась черная зияющая бездна всплывающей волной. А иногда с тревогою угрюмой они оглядывались вдруг, и каждый полон был одной и той же думой: "Где ты, мой бедный друг?" Да, много было бурь, да, много снов печальных, обманных маяков и скрытых скал, но ангел вещий, ангел странствий дальних, их строго охранял. И срок иной настал… Угомонились бури; а корабли куда-то вновь спешат, и с двух сторон выходят из лазури, и вот — плывут назад! Они сошлись и снова рядом встали, о шири шелестя изведанных морей, а волны слушали, но нет, — не узнавали тех старых кораблей…

26 марта 1918

* * * Цветет миндаль на перекрестке, мерцает дымка над горой, бегут серебряные блестки по глади моря голубой. Щебечут птицы вдохновенней, вечнозеленый ярче лист. Блажен, кто в этот день весенний воскликнет искренно: "Я чист!"

24 марта 1918

* * * О ночь, я твой! Все злое позабыто, и жизнь ясна, и непонятна смерть. Отражена в душе моей раскрытой блистательная твердь… И мнится мне, что по небу ночному плыву я вдаль на призрачном челне,