Но время иначе течет

для тех, кто в погоне, - и вот, пока я стою на откосе, моя беспокойная осень настырным и рыжим дурманом гуляет по всем океанам!

И чаек чарует и сводит с ума мореходов она, а новой любви не находит на старую обречена. Живя ее строгим законом, о новой мечтая все реже, стоим с догорающим кленом вдвоем на пустом побережье.

А реки минувшую осень бесстрастно и властно уносят.

* * *

Без готических порталов и классических кинжалов, без кошмарных ритуалов, от которых стынет кровь, исторических скандалов, актуальных ныне вновь, без трагических финалов, замурованных подвалов и наивных идеалов нет романов про любовь!

Мы опять обручены, мы опять обречены, по окраинам вселенной нас разносят скакуны. Словно птица без гнезда, в небе мается звезда. По окраинам вселенной нас разносят поезда...

* * *

Никаких утешений - лишь дождливый январь. Никаких украшений - лишь любимый янтарь. Ни печали, ни боли над бесснежной зимой. После сыгранной роли - возвращенье домой.

* * *

По этим улицам туманным,

по дальним рощам и полянам,

по тоненьким меридианам

я уходила от тебя.

По чьим-то скомканным постелям, по расстелившимся метелям, по крутобоким параллелям я уходила от тебя.

Иные меркли расставанья.

И вырастали расстоянья.

И умирали ожиданья,

Я уходила от тебя.

Я - далеко. За бывшим адом.

Неразличим твой голос рядом.

Недостижим мой профиль взглядом.

Ушла. Вот так-то... От тебя.

* * *

Во имя тех пронзительных минут, что счастьем испытавшие зовут, и нашей нежности неутолимой, и нашей верности необъяснимой, что для души то светоч, то беда, - не возвращайся больше никогда.

* * *

Воздай, о Господи, зверю, тоскующему в окне, по той неизменной вере, какую питает ко мне. Единственным занят делом - быть рядом! - мой брат меньшой, доверившийся всем телом, прижавшийся всей душой. Весь путь его до порога, весь свет для него - окно, бескрайней идеи Бога постичь ему не дано - у зверя малая меря... Но молча, день изо дня, он верит, и эта вера спасет его и меня.

* * *

И острая боль пройдет,