Хромой и зыбкий, злой,

Чудной, неповторимый.

x x x

Как старый лист, как блеклый лепесток,

Жизнь выцвела с годами,

И наши солнечные яхты

Уплыли вдаль за горизонт

Иль утонули в бурю.

x x x

Я не заметил, как забрел сюда,

В случайную забытую аллею,

На шорох листьев, в тополиные стволы,

И забрезжило что-то, хоть не помню,

Но что-то было здесь же и со мной.

x x x

Самое горькое зло

Самые близкие люди

С самым благим побужденьем

К нам

На ладонях несут.

x x x

Светлый квадрат на полу,

Я пяткой его прижимаю,

Тепло проникает мне в кровь

И детством проходит по сердцу...

Какой же ты грустный, зайчик.

x x x

Есть люди,

На лице которых

Я вижу не глаза,

А как у статуй

Лишь глазницы.

x x x

Мы воем по жизни,

Мы воем по песням, -

Мы -- правнуки серых

Волков.

x x x

Бежать бы по склону,

Чуть-чуть не лететь,

Не чувствуя тела и лет,

И тут же, упав на колени,

Рыдать над сбитою мошкой.

x x x

Тушь медленно стекает по щекам,

Дрожат и голосок и губы.

Он рядом, здесь, и нет его...

Холодный, скучный,

Дорогой.

x x x

Бедные, бедные женщины!

Бабушки, мамы и сестры...

Произнося комплимент,

Я говорю непотребное:

Бедные, бедные женщины!..

x x x

Он дочь ударил сгоряча,

А через пять минут

Еще со следом на щеке

Она к нему ручонками тянулась...

Ему хотелось задушить себя.

x x x

Все свои десять пальцев

Спьяну я целовал,

Горько моля о прощеньи

За пилы, за финки, за тысячу

Подлых и жутких вещей.

x x x

Для прохожих -- шарил по дороге,