Котик ревет - сумерки рвет, кроет ледовый треск.

Мчит ураган, и снежный буран воет русской пургой

Георгий Святой с одной стороны и Павел Святой - с другой!

Так в шквалах плывет охотничий флот вдали от берегов,

Где браконьеры из года в год идут на опасный лов.

А в Иокогаме сквозь чад твердят,

сквозь водочный дух вслух

Про скрытый бой у скрытых скал,

Где шел "Сполох" и "Балтику" гнал,

а "Штральзунд" стоял против двух.

МИРОВАЯ С МЕДВЕДЕМ Перевод А. Оношкович-Яцына

Ежегодно, схватив винтовки, белые люди идут Маттианским проходом в долины поохотиться там и тут. Ежегодно сопровождает беспечных белых людей Матун, ужасный нищий, забинтованный до бровей.

Беззубый, безгубый, безносый, с разбитой речью, без глаз, Прося у ворот подаянье, бормочет он свой рассказ Снова и снова все то же с утра до глубокой тьмы: "Не заключайте мировой с Медведем, что ходит, как мы".

"Кремень был в моей винтовке, был порох насыпая в ствол Когда я шел на медведя, на Адам-зада я шел. Был последним мой взгляд на деревья, был последним на снег мой взгляд, Когда я шел на медведя полвека тому назад.

Я знал его время и пору, он - мой; и дерзок, и смел, Он ночью в маисовом поле мой хлеб преспокойно ел. Я знал его хитрость и силу, он - мой; и тихонько брал Овец из моей овчарни, пока я крепко спал.

Из каменной пещеры, где гордых сосен ряд, Тяжелый от обеда, бежал медведь Адам-зад, Ворча, рыча, бушуя, вдоль голых диких скал. Два перехода на север - и я его догнал.

Два перехода на север - к концу второго дня Был мной настигнут Адам-зад, бегущий от меня. Был заряд у меня в винтовке, был курок заранее взведен Как человек, надо мною внезапно поднялся он.

Лапы сложив на молитву, чудовищен, страшен, космат, Как будто меня умоляя, стоял медведь Адам-зад. Я взглянул на тяжелое брюхо, и мне показался теперь Каким-то ужасно жалким громадный, молящий зверь.