Склонится толпа, лебезяща, суетна. Даже не узнаете я не я: облысевшую голову разрисует она в рога или в сияния.

Каждая курсистка, прежде чем лечь, она не забудет над стихами моими замлеть. Я - пессимист, знаю вечно будет курсистка жить на земле.

Слушайте ж:

все, чем владеет моя душа, - а ее богатства пойдите смерьте ей! великолепие, что в вечность украсит мой шаг и самое мое бессмертие, которое, громыхая по всем векам, коленопреклоненных соберет мировое вече, все это - хотите? сейчас отдам за одно только слово ласковое, человечье.

Люди!

Пыля проспекты, топоча рожь, идите со всего земного лона. Сегодня в Петрограде на Надеждинской ни за грош продается драгоценнейшая корона.

За человечье слово не правда ли, дешево? Пойди, попробуй,как же, найдешь его! 1916 Владимир Маяковский. Лирика. Москва, "Художественная Литература", 1967.

ХОРОШЕЕ ОТНОШЕНИЕ К ЛОШАДЯМ Били копыта, Пели будто: - Гриб. Грабь. Гроб. Груб.Ветром опита, льдом обута улица скользила. Лошадь на круп грохнулась, и сразу за зевакой зевака, штаны пришедшие Кузнецким клёшить, сгрудились, смех зазвенел и зазвякал: - Лошадь упала! - Упала лошадь! Смеялся Кузнецкий. Лишь один я голос свой не вмешивал в вой ему. Подошел и вижу глаза лошадиные...

Улица опрокинулась, течет по-своему...

Подошел и вижу За каплищей каплища по морде катится, прячется в шерсти...

И какая-то общая звериная тоска плеща вылилась из меня и расплылась в шелесте. "Лошадь, не надо. Лошадь, слушайте чего вы думаете, что вы сих плоше? Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь". Может быть, - старая и не нуждалась в няньке, может быть, и мысль ей моя казалась пошла, только лошадь рванулась, встала на ноги, ржанула и пошла. Хвостом помахивала. Рыжий ребенок. Пришла веселая, стала в стойло. И всё ей ка 1000 залось она жеребенок, и стоило жить, и работать стоило. 1918 Владимир Маяковский.